Первый редактор Хемингуэя в Kansas City Star дал ему следующие правила: “Используйте короткие предложения. Используйте короткие абзацы. Используйте решительный английский. Будьте позитивными.” Позже Хемингуэй об этих советах сказал: “Это лучшие правила писательского мастерства, которые я когда-либо знал”.

Вообще о жизни, не только о писательстве, как мне кажется: "Лучше писать для себя и потерять читателя, чем писать для читателя и потерять себя". С. Конноли. Мне сейчас ко времени и к месту эти слова.

Я очень люблю Бродского. и вот сейчас, в этот непростой период, мне его читать особенно приятно.
сегодня вспомнила про стихотворение "Книга". вот эти попытки современного общества все привести к хеппи-энду, дать простые решения сложных проблем, найти единственное решение там, где решения и быть не может - вот это так странно и непонятно для меня. с другой стороны, мне иногда говорят - зачем ты все так усложняешь? не знаю, не знаю...
в общем, здесь как раз о мнимой простоте. о том, что так бывает только в пошлых романах. а в жизни - нет. не бывает такого в жизни.

Книга



"Пришлите мне книгу со счастливым концом..."
Назым Хикмет

Путешественник, наконец, обретает ночлег.
Честняга-блондин расправляется с подлецом.
Крестьянин смотрит на деревья
и запирает хлев
на последней странице
книги
со счастливым концом.
Упоминавшиеся созвездия капают в тишину,
в закрытые окна, на смежающиеся ресницы.

...В первой главе деревья
молча приникли к окну,
и в уснувших больницах больные кричат, как птицы.
Иногда романы заканчиваются днем.
Ученый открывает окно, закономерность открыв,
тот путешественник
скрывается за холмом,
остальные герои встречаются в обеденный перерыв.
Экономика стабилизируется,
социолог отбрасывает сомнения.
У элегантных баров
блестят скромные машины.
Войны окончены. Подрастает поколение.
Каждая женщина может рассчитывать на мужчину.
Блондины излагают разницу
между добром и злом.
Все деревья -- в полдень -- укрывают крестьянина тенью.
Все самолеты благополучно
возвращаются на аэродром.
Все капитаны
отчетливо видят землю.
Глупцы умнеют. Лгуны перестают врать.
У подлеца, естественно, ничего не вышло.
...Если в первой главе кто-то продолжает орать,
то в тридцатой это, разумеется же, не слышно.
Сексуальная одержимость и социальный оптимизм,
хорошие эпиграфы из вилланделей, сонетов, канцон,
полудетективный сюжет, именуемый -- жизнь.
...Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!

22 августа 1960, Ленинград

"Доктора, мед сестры и психиатры - это прежде всего люди. Люди, которые по большей части не были вскормлены грудью. И, к сожалению, этот факт влияет больше, чем рекомендации ВОЗ. Выживание людей связано с их способностью создавать и поддерживать независимость, но это политическая и даже экономическая проблема: намного легче управлять людьми, которых недостаточно долго продержали на руках". португальская ведущая Adelaide de Sousa

На четвертый год с обеих сторон решено было как-то само собой, что
понять друг друга, согласиться друг с другом мы не можем. Мы перестали уже
пытаться договориться до конца. О самых простых вещах, в особенности о
детях, мы оставались неизменно каждый при своем мнении. Как я теперь
вспоминаю, мнения, которые я отстаивал, были вовсе мне не так дороги, чтобы
я не мог поступиться ими; но она была противного мнения, и уступить-значило
уступить ей. А этого я не мог. Она тоже. Она, вероятно, считала себя всегда
совершенно правой передо мной, а уж я в своих глазах был всегда свят перед
нею. Вдвоем мы были почти обречены на молчание или на такие разговоры,
которые, я уверен, животные могут вести между собой: "Который час? Пора
спать. Какой нынче обед? Куда ехать? Что написано в газете? Послать за
доктором. Горло болит у Маши". Стоило на волосок выступить из этого до
невозможного сузившегося кружка разговоров, чтобы вспыхнуло раздражение.
Выходили стычки и выражения ненависти за кофе, скатерть, пролетку, за ход в
винте,- всє дела, которые ни для того, ни для другого не могли иметь никакой
важности. Во мне, по крайней мере, ненависть к ней часто кипела страшная! Я
смотрел иногда, как она наливала чай, махала ногой или подносила ложку ко
рту, шлюпала, втягивала в себя жидкость, и ненавидел ее именно за это, как
за самый дурной поступок.
______________________________________________________________
( Read more... )

а вот это - про врачей - одно из моих любимых мест в книге.
особо актуально сейчас, когда я решила провести Артема по врачам.

Но уж если заболел, тогда кончено.
Совершенный ад. Предполагается, что болезнь можно лечить и что есть такая
наука и такие люди - доктора, и они знают. Не все, но самые лучшие знают. И
вот ребенок болен, и надо попасть на этого самого лучшего, того, который
спасает, и тогда ребенок спасен; а не захватил этого доктора или живешь не в
том месте, где живет этот доктор,- и ребенок погиб. И это не ее
исключительная вера, а это вера всех женщин ее круга, и со всех сторон она
слышит только это: у Екатерины Семеновны умерло двое, потому что не позвали
вовремя Ивана Захарыча, а у Марьи Ивановны Иван Захарыч спас старшую
девочку; а вот у Петровых вовремя, по совету доктора, разъехались по
гостиницам - и остались живы, а не разъехались - и померли дети. А у той был
слабый ребенок, переехали, по совету доктора, на юг - и спасли ребенка. Как
же тут не мучаться и не волноваться всю жизнь, когда жизнь детей, к которым
она животно привязана, зависит от того, что она вовремя узнает то, что
скажет об этом Иван Захарыч. А что скажет Иван Захарыч, никто не знает,
менее всего он сам, потому что он очень хорошо знает, что он ничего не знает
и ничему помочь не может, а сам только виляет как попало, чтобы только не
перестали верить, что он что-то знает. Ведь если бы она была совсем
животное, она так бы не мучалась; если же бы она была совсем человек, то у
ней была бы вера в бога, и она бы говорила и думала, как говорят верующие
бабы: "Бог дал, бог и взял, от бога не уйдешь". Она бы думала, что жизнь и
смерть как всех людей, так и ее детей вне власти людей, а во власти только
бога, и тогда бы она не мучалась тем, что в ее власти было предотвратить
болезни и смерти детей, а она этого не сделала. А то для нее положение было
такое: даны самые хрупкие, подверженные самым бесчисленным бедствиям, слабые
существа. К существам этим она чувствует страстную, животную привязанность.
Кроме того, существа эти поручены ей, а вместе с тем средства сохранения
этих существ скрыты от нас и открыты совсем чужим людям, услуги и советы
которых можно приобретать только за большие деньги, и то не всегда.

Но и осудить их, матерей достаточных
семей, за этот эгоизм - не поднимается рука, когда вспомнишь все то, что они
перемучаются от здоровья детей благодаря опять тем же докторам в нашей
господской жизни. Как вспомню только, даже теперь, жизнь и состояние жены в
первое время, когда было трое, четверо детей и она вся была поглощена ими,-
ужас берет. Жизни нашей не было совсем. Это была какая-то вечная опасность,
спасенье от нее, вновь наступившая опасность, вновь, отчаянные усилия и
вновь спасенье - постоянно такое положение, как на гибнущем корабле. Иногда
мне казалось, что это нарочно делалось, что она прикидывалась беспокоящейся
о детях, для того чтобы победить меня. Так это заманчиво, просто разрешало в
ее пользу все вопросы. Мне казалось иногда, что все, что она в этих случаях
делала и говорила,- она делала и говорила нарочно. Но нет, она сама страшно
мучалась и казнилась постоянно с детьми, с их здоровьем и болезнями. Это
была пытка для нее и для меня тоже. И нельзя ей было не мучаться. Ведь
влечение к детям, животная потребность кормить, лелеять, защищать их - была,
как она и есть у большинства женщин, но не было того, что есть у животных,-
отсутствия воображения и рассудка. Курица не боится того, что может
случиться с ее цыпленком, не знает всех тех болезней, которые могут
постигнуть его, не знает всех тех средств, которыми люди воображают, что они
могут спасать от болезней и смерти. И дети для нее, для курицы, не мученье.
Она делает для своих цыплят то, что ей свойственно и радостно делать; дети
для нее радость. И когда цыпленок начинает болеть, ее заботы очень
определенные: она греет, кормит его. И, делая это, знает, что она делает
все, что нужно. Издохнет цыпленок, она не спрашивает себя, зачем он умер,
куда он ушел, поквохчет, потом перестанет и продолжает жить по-прежнему. Но
для наших несчастных женщин и для моей жены было не то. Уж не говоря о
болезнях - как лечить, о том, как воспитывать, растить, она со всех сторон
слышала и читала бесконечно разнообразные и постоянно изменяющиеся правила.
Кормить так, тем; нет, не так, не тем, а вот этак; одевать, поить, купать,
класть спать, гулять, воздух,- на все это мы, она преимущественно, узнавала
всякую неделю новые правила. Точно со вчерашнего дня начали рожаться дети. А
не так накормили, не так искупали, не вовремя, и заболел ребенок, и
оказывается, что виновата она, сделала не то, что надо делать.

"Крейцерову сонату" я в универе не читала. как-то прошла она мимо. ну и хорошо. я тогда бы не поняла ничего. прочитала полгода назад - поразилась. как??? ну как Толстой ТАК мог чувствовать женщин? ведь сама про себя так точно не скажешь... а он - не испытав - ну а как он мог это испытать - так вот, не испытав, описал... и так точно, поразительно точно описал!
вчера я весь день вспоминала "Крейцерову сонату". а вечером наткнулась по ТВ на передачу с Диной Рубиной, там обсуждали, кроме прочего, убил бы герой свою жену, если бы она с учителем музыки другую вещь играла. и потом поставили само музыкальное произведение. нервное очень, да.
и сегодня я просто с дрожью какой-то снова стала читать. так сильно захотелось вот это снова услышать, обдумать. так многое мне близко...

И вот для женщины только два выхода: один - сделать из себя урода,
уничтожить или уничтожать в себе по мере надобности способность быть
женщиной, то есть матерью, для того чтобы мужчина мог спокойно и постоянно
наслаждаться; или другой выход, даже не выход, а простое, грубое, прямое
нарушение законов природы, который совершается во всех так называемых
честных семьях. А именно тот, что женщина, наперекор своей природе, должна
быть одновременно и беременной, и кормилицей, и любовницей, должна быть тем,
до чего не спускается ни одно животное. И сил не может хватить. И оттого в
нашем быту истерики, нервы, а в народе - кликуши.
______________________________________________________________________

Одно, что прекращает или хоть подавляет на время это, это - дети, и то
тогда, когда женщина не урод, то есть сама кормит. Но тут опять доктора.
С моей женой, которая сама хотела кормить и кормила следующих пятерых
детей, случилось с первым же ребенком нездоровье. Доктора эти, которые
цинически раздевали и ощупывали ее везде, за что я должен был их благодарить
и платить им деньги,- доктора эти милые нашли, что она не должна кормить, и
она на первое время лишена была того единственного средства, которое могло
избавить ее от кокетства. Кормила кормилица, то есть мы воспользовались
бедностью, нуждой и невежеством женщины, сманили ее от ее ребенка к своему и
за это одели ее в кокошник с галунами.
_______________________________________________________________________


( Read more... )

вчера в первый раз была у остеопата - водила Артема.
до этого читала теорию - так и не поняла, как все это действует. подумала. что на приеме пойму.
еще больше запуталась.
конечно, очень похоже на шарлатанство.
но очень уважаемые мною люди с восторгом отзываются об этом специалисте.
в общем, я в таком раздрае. и хочется верить, и как-то не очень получается...
ну, поживем-увидим. возможно, будут действительно изменения.

была сегодня у невролога, поставили мне невроз. врач сказал, очень сильный невроз. прописали антидепрессанты и транквилизаторы. тут я сообщаю, что еще кормлю. Мамадорогая, что тут началось! что я себя извожу, и зачем я замуж выходила - ребенка кормить ИЛИ жить с мужем полноценной жизнью, и что ребенка надо бы от себя как можно скорее оторвать и что срочно нам нужно поехать куда-то с мужем отдыхать, а ребенок пока от груди отлучится. и вернусь я веселая и отдохнувшая, и ребенок будет взрослый и довольный, и с мужем будет не жизнь, а сказка и все будет хорошо. нда...это - прошу заметить - не стоматолог там или окулист, допустим, а невролог. вроде бы как в теме должна быть про раннее от себя отпихивание ребенка.
кстати, я не сказала, что ребенку 2г8м. малодушно скосила срок на 8 месяцев. а два года - ну, это же ВОЗ-таки. ладно...
в итоге посоветовала мне врач сходить к психотерапевту со всеми моими неврозами. ну и попить глицин, пустырник...
пришла домой. поплакала.
жалко мне себя так. и обида на весь мир.
надо как-то вытаскивать себя из этого состояния. прямо вот хоть за волосы.
но вот как конкретно???
или наоборот - отдаться целиком своим переживаниями, проплакать, прострадать? вообще пока ко второму склоняюсь...